Коллекцииβ
    В Роттердаме есть свой собственный Белый дом, но к политике он не имеет никакого отношения. И это не делает его менее интересным, потому что это первый небоскреб Европы и очень своеобразное здание само по себе.Построен Белый дом был в 1898 г. архитектором Виллемом Моленбруком, по заказу как офисное здание. Идея же родилась после визита одного из конструкторов в Нью-Йорк, где к тому времени уже строили небоскребы. Решено было и тут возвести что-то подобное, но трудность состояла в том, что в Роттердаме почвы, в отличие от Манхэттена, болотистые, и было неясно, станут они держать такое тонкое, но очень тяжелое здание или нет.Архитектор предложил техническое решение вбить в почву множество свай, разместив их особым образом. Так и сделали, стройка началась, а критики рвали инициаторов на части, уверяя, что вся эта их махина быстро упадет (а это, надо сказать, в Голландии дело обычное тут почти везде болотисто). Прав оказался архитектор: здание не только не упало оно сохранилось до сих пор, выдержав даже немецкую ковровую бомбежку. Соседние здания обрушились это устояло.

    год назад

    В Роттердаме есть свой собственный Белый дом, но к политике он не имеет никакого отношения. И это не делает его менее интересным, потому что это первый небоскреб Европы и очень своеобразное здание само по себе.Построен Белый дом был в 1898 г. архитектором Виллемом Моленбруком, по заказу  как офисное здание. Идея же родилась после визита одного из конструкторов в Нью-Йорк, где к тому времени уже строили небоскребы. Решено было и тут возвести что-то подобное, но трудность состояла в том, что в Роттердаме почвы, в отличие от Манхэттена, болотистые, и было неясно, станут они держать такое тонкое, но очень тяжелое здание или нет.Архитектор предложил техническое решение  вбить в почву множество свай, разместив их особым образом. Так и сделали, стройка началась, а критики рвали инициаторов на части, уверяя, что вся эта их махина быстро упадет (а это, надо сказать, в Голландии дело обычное  тут почти везде болотисто). Прав оказался архитектор: здание не только не упало  оно сохранилось до сих пор, выдержав даже немецкую ковровую бомбежку. Соседние здания обрушились  это устояло.
    0
    0
    0